Морис Шевалье. «Мой путь и мои песни» (1977)



Глава 5. Столько любви. (страницы 201-203)

(Перевод Галины Трофименко)

страница 201

Морис Шевалье на вилле «Люка»

(Морис Шевалье на вилле «Люка»)

Они беседуют о живописи, и Жани рассказывает, как трудно ей давался портрет одного врача из Канн, который «каждый день приходил с другим лицом». Жани всё время переделывала свою работу, пока однажды не решилась соединить все присущие ему выражения в одно, и портрет получился. «Правильно, детка, — отвечает Матисс, — Именно так и следовало поступить».

Он серьёзен, но не грустен. Говорит, что ему приятно поболтать со мной, что он много раз видел меня в «Эльдорадо» на улице Пасторелли. Матисс в Ницце уже очень давно и долгое время прожил здесь в уединении и безвестности. Сейчас он знаменит, и его общества ищут журналисты, маститые любители искусства, но он часто говорит им «нет». У него целый арсенал безобидных уловок, к которым он прибегает, чтобы не растрачивать своё время.

Стены его комнаты покрыты набросками, которые он делает, сидя в кровати, вооружившись длинной тростью с угольным наконечником. Ему разрешают вставать только на два часа в день, и вот уже три года он проводит эти часы, работая над витражами часовни в Вансе.

страница 202

«Уолдорф Астория» в Нью-Йорке

(Шарль Азнавур, Марсель Амон и другие французские артисты и музыканты поздравляют Мориса Шевалье после его выступления в «Уолдорф Астория» в Нью-Йорке)

Вилла «Люка». Снова был у Матисса. Он полностью отрешился от всего, что не имеет отношения к его работе. Своих карандашей, кистей, угля он касается с нежностью, как предметов, которые приобщают его к наслаждению. Он самый юный из всех старых людей, с кем мне пришлось встретиться в жизни. Независимый во всем, он — гимн, осанна труду, доказательство того, чего способен достигнуть талантливый артист, живя уединённой и сосредоточенной жизнью. Никто и ничто не может у него ничего отнять. Всё служит поводом для расцвета его таланта. Он совершенно одержим своей часовней, и сегодня утром мы пошли её смотреть с его разрешения.

Она невелика и воздвигнута среди жилых домов, принадлежащих ордену доминиканок. Часовня обращена к горам, вершины которых уходят в небо, и утопает в солнце. Чистота её линий — в них нет ни готической стрельчатости, ни каких-либо других классически церковных архитектурных украшений — поражает монашеской строгостью.

страница 203

Высокие вертикальные витражи с матиссовскими мотивами. Три ярких цвета — жёлтый, синий, зелёный — пропускают солнечные лучи и, смягчив их, как бы превращают в струящуюся симфонию света, которая, создав в первое мгновение впечатление вспышки, растекается розовыми мазками на панно, где на белой керамике художник изобразил Пречистую деву такой, какой она ему представляется. Это изображение так прекрасно и так лаконично, что его воспринимаешь, скорее, как видение, а не как результат огромного труда великого мастера, вложившего в него всё своё умение. Часовня ещё не закончена, но смелая попытка обновить, модернизировать место, где должно ощущаться присутствие бога, несомненно удачна и будет иметь успех. Войдя в это святилище, даже самый неисправимый атеист проникается волнением, искренним уважением к творцу. Благочестие здесь будет радостным. Белые рясы сестёр-доминиканок придадут часовне во время литургии ещё большую лёгкость.

 

Париж. Фильм «Ma пом», который был так хорошо встречен в Бельгии и Швейцарии, здесь пока идёт ни шатко ни валко. Первые критические статьи уклончивы: слишком спорный сценарий, неправдоподобные ситуации. Да, премьера на Елисейских полях не взволновала Париж. Неужели я ошибся в своей оценке персонажа? Решать публике, но я продолжаю думать, что лучше ошибаться, пытаясь делать что-то новое, чем осторожно держаться в пределах достигнутого. И всё-таки что-то говорит мне, что «Ma пом» удался. Посмотрим, что скажут провинция и предместья.

 

Вот уже три месяца как я выступаю на сцене театра «Варьете» в Париже со своим единственным помощником — аккомпаниатором. Шлифую, полирую, оттачиваю новую программу. И так из вечера в вечер. Первые две недели в кассе была давка. И впервые за историю существования этого театра люди заказывали билеты за месяц вперёд.

Петь каждый вечер в течение двух часов (а по воскресеньям дважды в день) одни и те же песни в сопровождении одного лишь пианиста — на это ещё никто не отваживался.

 

Всё. Дело сделано! Два года назад мы решились на сорок сольных выступлений кряду в «Театр де Шан з'Элизе», а сейчас в «Варьете» мы дали сто тридцать одно! И можно было продолжать. Наплыв не прекращался. Всё-таки я поднял своё ремесло ещё на одну ступеньку!

страница 200Содержаниестраница 204

Главная | Библиотека | Словарь | Фильмы | Поиск | Архив | Рекламан

ФРАНЦУЗСКОЕ КИНО ПРОШЛЫХ ЛЕТ

Top.Mail.Ru Яндекс.Метрика