«Рене Клеман» (1978)



В жанре сатиры. (страницы 140-143)

(Валерий Турицын)
страница 140

Картинка весьма живописная: под «перекрёстным огнём» наш герой, высунувши язык, мечется по Выставке Мира с детской коляской, постепенно заполняемой вполне безобидными с виду предметами, начинёнными, однако, взрывчаткой.

В конце концов не иначе как в Доме Мира он обнаружит последнюю бомбу (ситуация опять-таки пародийная, почти каламбурная) и, сгрузив «вещички» в дирижабль, предназначенный для мирных воздушных прогулок, запустит всё это в воздух. Через несколько секунд оглушительный взрыв сотрясёт Выставку Мира, и, прервав церемонию, официальные лица быстренько залягут в траншеи...

События меняются как в калейдоскопе: вот чернорубашечники колотят Улисса дубинками, а вот его уже чествуют как героя-спасителя. Мы-то знаем скрытые мотивы этого геройства! Да и Франка, наконец, заметит мистификацию, но, к счастью для Улисса, поздно. Она любит его таким, каков он есть.

Впрочем, Улисс человек хороший и честный. Он не стал обманывать свою совесть и, пусть несколько своеобразно, как и положено в комедии, начал борьбу за свободу.

Его бывший друг Туриду закрепился в противоположном лагере. Хотя образ решён в целом довольно эскизно, психология «случайного фашиста» (определение Клемана) проступает вполне отчётливо. Туриду по своей природе совсем не кровожадный зверь. Просто он гораздо больше озабочен собственными удобствами, чем великодушными идеями свободы. Клеман ставил своей целью «показать, как можно сделать фашиста из неудачника», и дал первый, несколько конспективный вариант органически безыдейного приспособленца, которого в более полном виде чуть позже сыграет Витторио Гассман в фильме «Поход на Рим».

Туриду обронил как-то: «Мне вообще нравится, когда мне угрожают». Он любит подчиняться. Но любит и подчинять себе других. Фашистская организация выдала ему форму, любовницу в той же форме и возможность повелевать, воспитав тем самым склонность к угрозам и насилию.

страница 141

После бесчисленных перипетий с массой смешных, подчас причудливых сценок тон фильма резко меняется. Недавние приятели сталкиваются в эпизоде, окончательно подтверждающем их разрыв, более того, образовавшуюся между ними пропасть. Нет, Туриду не бьёт Улисса вместе со своими коллегами — стоит в сторонке. Но он уже вполне усвоил их идеологию, и фашисты вправе назвать его своим не только по форме.

Т у р и д у (склонившись над измордованным Улиссом). Когда мы придём к власти, я буду в чести, а тебя станут преследовать.

У л и с с. А ты, преследователь... Ты думаешь, это лучше?... В вашем словаре нет одного слова — «свобода».

Т у р и д у. Свобода? А ты знаешь, что это такое?

У л и с с. Да. Например, маленькая дырка в тюрьме!

«Занавес» закрывается вместе с тяжёлыми воротами тюрьмы, куда доносится торжественная песня — гимн во славу свободы...

Проявив себя подлинным ювелиром смеха, режиссёр заставил нас смеяться над чернорубашечниками, монархистами, милитаристами, террористами и «кроткими анархистами». В каждом случае, разумеется, по-разному. Драматургия картины вполне органично включила в свою орбиту почти все оттенки комического, на полюсах которого — юмор, мягкая ирония по отношению к добрякам Фоссати и уничтожающий сарказм в адрес рвущегося к власти фашизма. В фильме Клемана на редкость мирно сосуществуют такие, казалось бы, антиподы, как «комедия положений», предполагающая доминанту пластического действия, и «софистическая комедия» с преобладанием словесного остроумия. В комедийный водоворот вовлечён даже каламбур, то ли невольный, то ли рассчитанный на знатоков кино и... истории. Имя и фамилия острохарактерного актёра Карло Пизакане, сыгравшего патриарха «кротких анархистов», в точности совпадает с именем и фамилией известного утопического социалиста первой половины прошлого века, который, в отличие от Фоссати-дедушки, признавал основой всякого социального движения классовую борьбу.

страница 142

Обращение режиссёра к различным средствам комедийной выразительности не нарушает чёткого ритмического рисунка. В его создании наряду с монтажом необычайно активно участвуют актёры во главе с Аленом Делоном.

Приглашение Делона на главную роль, к тому же сразу после Тома Рипли в «Жгучем солнце», поначалу удивило всех, кто был знаком с Клеманом и с методом его работы. Прежде всего потому, что до сих пор режиссёр из принципиальных соображений ни разу не снял одного и того же актёра дважды. Уловив склонность Делона к искусству представления, Клеман сделал для него исключение, ставшее в дальнейшем почти правилом (вскоре актёр сыграет авантюриста Марка в «Хищниках», а затем генерала Шабан-Дельмаса в картине «Горит ли Париж?»).

От подчёркнуто драматических образов Тома Рипли и Рокко Паронди (фильм Л. Висконти «Рокко и его братья», 1960) Делон под руководством Клемана свободно перешёл в иной, комедийный регистр, с искрящимся юмором исполнив партию Улисса Чеччинато.

Если в «Жгучем солнце» Делон создал некий обобщённый тип холодного, расчётливого преступника и по совету Клемана не слишком подчёркивал национальную принадлежность своего героя, то в фильме «Как радостно жить!» он с первого до последнего кадра поразительно технично играет итальянца и только итальянца. Обычно сдержанный и экономный в изображении чувств, Делон, когда это необходимо по роли, говорит с огненным темпераментом и неудержимой жестикуляцией — будто у него не две руки, а по крайней мере четыре и они вдвое длиннее обычных. В плане национального колорита он не уступает таким превосходным итальянским актёрам, как Джино Черви (Фоссати-папа), Паоло Стоппа (парикмахер Горголлани), Уго Тоньяцци (анархист), которые имели полную возможность проявить в фильме «Как радостно жить!» свой редкий артистический темперамент. Тоньяцци, кстати, получил такую возможность впервые: именно Клеман открыл новую грань актёра, снимавшегося доселе во второсортных комедиях в амплуа простака.

страница 143

С лёгкой руки Клемана, склонного к гротеску и карикатуре, Тоньяцци тут же пригласили на роль фанатика фашиста в фильме «Руководитель федерации». «Повышение» симптоматично: от воинствующего анархиста до фашистского вожака расстояние не столь уж значительно.

Смелость художника в работе над антифашистской сатирой была вознаграждена. Париж ответил тремя неделями аншлага. Федерико Феллини поздравил Клемана с «настоящим итальянским фильмом» и с «подлинно итальянским героем», а его соотечественники, не колеблясь, выставили ленту на Каннский фестиваль от лица своей страны.

Фильм «Как радостно жить!», однако, далеко не местного значения и не только дань прошлому. Клеман, конечно, учитывал, что исторические и социальные условия сейчас иные, чем в Италии двадцать первого года или Германии тридцать второго. И всё же... Снимая свой фильм в начале шестидесятых, он видел вновь выпущенные фотографии Муссолини и свастику на стенах, знал, что издаётся книга о жизни дуче, а на его могилу возлагают венки. Видел, как подняла голову неофашистская партия — «Итальянское социальное движение», как во Франции оживились оасовцы...

Фильмом «Как радостно жить!» Клеман обращается к своим современникам. Иногда впрямую, иногда призывая читать между строк. Не нужно быть сверхпроницательным, чтобы за вышедшим из моды обликом чернорубашечников невооружённым глазом разглядеть нынешних бандитов. Тех самых, что как раз в момент выхода картины на экран перешли во Франции к открытому террору.

Разве не показательно, например, что, когда в кинотеатре «Публиси» шёл фильм, где «играли бомбы», соседняя аптека была взорвана настоящей, вполне современной бомбой?

А разве перед лицом политической ситуации, сложившейся во Франции к концу 1961 года, шефы ОАС действовали вразрез с программой фашистских лидеров из фильма Клемана?

Аналогии и ассоциации можно продолжить. Не устарели содержащиеся в фильме рассуждения о свободе в буржуазном обществе, где она является своего рода шагреневой кожей, сокращающейся с каждым днём. В эпоху, когда враги истинной свободы спекулируют этим священным словом, значение фильма, срывающего покровы с некоторых мистификаций, очевидно.

Немало ещё людей, которые, подобно Фоссати, всей душой хотят мира и счастья, но не решаются действовать по-настоящему. На примере своих героев Клеман доказывает несостоятельность иллюзии о ценности добрых намерений, если они остаются лишь намерениями.

Фильм «Как радостно жить!» не назовёшь исчерпывающей прокламацией антифашизма. Но это, бесспорно, полезная и нужная картина. Вытекающий из неё урок обращён главным образом к той растущей массе людей, которым новый подъём фашизма начинает внушать тревогу. Фильм заставляет задуматься над реальным содержанием слова «свобода», над необходимостью активных действий в её защиту, а следовательно, единения всех антифашистов.

страница 139Содержаниестраница 144

Главная | Библиотека | Словарь | Фильмы | Поиск | Архив | Рекламан

ФРАНЦУЗСКОЕ КИНО ПРОШЛЫХ ЛЕТ

Top.Mail.Ru Яндекс.Метрика