Александр Минаев. «Смех и розы»




 

Статья Александра Минаева, 1 сентября 2005. Опубликована на сайте "Дневник Кино".

Луи де Фюнес

СМЕХ И РОЗЫ

Этот невысокий, но поистине великий человек очень долго шёл к своей славе, шёл упрямо и достиг цели – добился популярности и процветания, стал ведущим комиком французского экрана, одним из символов нации. Невероятное упорство и самоотверженность этого отважного клоуна, энергия, с которой он, до конца дней, отдавал себя профессии, на экране и на театральных подмостках, – пример высокого актёрского достоинства и жизненной стойкости.

И если персонажи Луи де Фюнеса карикатурны, вздорны и смешны, перед ним самим, перед памятью о нем, с почтением снимешь шляпу.

МАЛЕНЬКИЙ ДВОРЯНИН

Потомок испанских аристократов, в юности Фю-фю (так дружески-фамильярно французы называли своего любимчика) мечтал стать музыкантом или актёром – скажем наперёд – удалось и то и другое.

Луи де Фюнес родился 31 июля 1914 года в Курбевуа. Его отец Хиспэн Карлос де Фюнес де Галарза был потомком испано-португальского аристократического рода из Севильи. Он держал небольшой ювелирный магазин в пригороде Парижа. В доме безраздельно хозяйничала темпераментная мадам Леонор де Фюнес. Луи, её любимчика, умевшего до коликов рассмешить мать, выгоняли за проказы отовсюду, где он, подрастая, пробовал заработать. Мальчишка не унывал, ловил рыбу в Сене и с энтузиазмом копировал ужимки любимого Чаплина. О жгучем желании актёрствовать родителям не говорил – боялся, что запретят и думать о карьере лицедея. Молодые годы де Фюнес провёл дурачась, строя рожи одноклассникам и пародируя учителей.

Вот только одна зарисовка на "школьную" тему:
"...Мадемуазель Сованж, бесцветная сухая особа, срывается, как обычно, на двадцать пятой минуте урока: "Фюнес, вон из класса!" Крышка парты с грохотом откидывается, и маленький взъерошенный мальчуган испуганно тянет тоненьким голоском: "Но мадемуазель, я же не сделал ничего плохого...". В классе - взрыв хохота. В том, как герой сцены вытягивает шею и мелко трясёт подбородком, каждый узнает ненавистную математичку. Луи проявляет поразительную неспособность к точным наукам. Он не умеет складывать дроби, не может отличить катет от гипотенузы и с большим трудом решает простейшее уравнение с одним неизвестным. Чтобы в глазах приятелей не выглядеть полным идиотом, Луи устраивает шоу из каждого своего подхода к классной доске. За спиной учителя он гримасничает и выпучивает глаза, как умалишённый".

Жажду самовыражения Луи утолял и в лицее, на студенческой театральной сцене. Шутил он и дома, и в магазине. Без юмора и клоунады юноша не мог прожить и дня.

В 1939-м по слабости здоровья де Фюнеса освобождают от армейской службы – при росте 1 метр 64 см он весил всего 55 кг. Через год Луи всё же попал в военный лагерь – здесь он развлекал солдат исполнением популярных песенок – уже тогда неплохо играл на пианино.

ЛЮБОВНИК С ПЛОЩАДИ ПИГАЛЬ

Ранимые и впечатлительные, актёры могут быть безжалостны по отношению к коллегам – вот высказывание Катрин Денев о де Фюнесе: "Ни одна не захотела бы иметь этого карлика в постели". Однако звезда ошибалась или говорила от своего имени – Луи любил женщин и они отвечали ему взаимностью. Шустрый "наполеончик" покорял дам наглостью, чувственностью и неистовым напором.

Луи де Фюнес

Это только поначалу девушки обходили стороной коротышку Луи. В юности Фю-фю был влюблён в соседку – актрису Элину Лабурдет, но та даже не смотрела в его сторону. Бордель – вот место, где де Фюнес освободился от комплексов и огорчений – первый сексуальный опыт он получил с проституткой. Говорят, с тех пор Луи навсегда остался циником – искал не любви, а наслаждений. Работая тапёром на площади Пигаль, частенько всю зарплату он оставлял у продажных женщин.

НЕ ДО СМЕХА

В 1941 году в одной из драматических студий, Луи познакомился с начинающей актрисой Жанной Бартелами, внучкой Ги де Мопассана. 22 сентября 1943 года они поженились. Луи заботился о своей супруге, как умел – в оккупированном фашистами Париже он цепко держался за место кладовщика, благодаря чему мог сносно питаться, подкармливать беременную жену и продолжить учёбу в театральных школах. В ноябре 1944-го у четы родился сын – Патрик.

Как это часто бывает, жизнь будущего комика складывалась не слишком весело. После войны де Фюнес был декоратором витрин в универмаге, жестянщиком, счетоводом, чертёжником, фотографом, коммивояжёром и скорняком – зарабатывал на хлеб и учёбу. Он выступал в кабаре, играл в экспериментальных театриках, декламировал, пел, танцевал, и, разумеется, смешил... и всё это почти на голом энтузиазме. Луи участвовал в театральных массовках, со сцены бежал в бар, где садился за пианино. Наконец нашёл работу в театре. Его стали понемногу приглашать на радио, телевидение и в кино.

СТОЛЬ ДОЛГОЕ ОЖИДАНИЕ

В cinema де Фюнес дебютировал сразу после войны. Снимался много, но эпизоды ему доставались микроскопические – такие не задерживались в памяти зрителей. За полтора десятка лет работы в кино к 1960 году в актёрской галерее Луи скопилось около ста портретных набросков. Пожалуй, только в дилогии "Папа, мама служанка и я" (1954), склочного соседа главных героев впервые заметили. Спустя ещё четыре года (когда от тёмной шевелюры Фю-фю оставались одни воспоминания), Луи сыграл, наконец, свою первую "сольную партию" – роль в картине Ива Робера "Не пойман – не вор". Браконьер и плут Блеро открыл чуть ли не отмычкой ту самую заветную дверь, что привела актёра к вершине славы.

Позднее, снимаясь в комедии "На дерево взгромоздясь", де Фюнес посетует партнёрше по фильму – дочери своего кумира Джеральдине Чаплин: "Я слишком долго ждал в приёмной его величества Успеха, – слишком долго и безуспешно стучал, пока меня, наконец, не впустили...".

КРЫЛЫШКИ СЛАВЫ

Однако, в интервью, данном актёром в 1971 году можно прочесть и такое признание: "Я не сожалею о медленном развитии моей карьеры. Эта неспешность помогла мне понять основательно мою профессию. Когда я был ещё неизвестным, я пытался окрасить деталями, мимикой, жестами маленькие роли, которые мне поручали. Таким образом, я приобрёл, некоторый комический багаж, без которого не смог бы сделать карьеру. Если начать снова, я бы не отказался от своего пути".

Популярность "Непойманного" обеспечила де Фюнесу участие в новых фильмах в неизменном амплуа суетливого пройдохи. В начале 60-х в мировом кино возрождается интерес к эксцентрической комедии с элементами буффонады, пародии и абсурдистского юмора. Персонаж Луи оказывается в это время, как нельзя, кстати. Вершина экранного успеха де Фюнеса – картины середины десятилетия.

Это, прежде всего, два фильма Жерара Ури, где Луи работал в паре с Бурвилем ("Разиня" и "Большая прогулка"), начало киносериала о приключениях провинциального жандарма Крюшо и незабвенная трилогия "Фантомас". Нелишним будет заметить, что в советском прокате фильмам де Фюнеса открыли "зелёную улицу". Лучшие ленты шли на наших экранах, феноменального француза гениально "перевёл" на русский язык дублировавший комика Владимир Кенигсон.

На родине, в 1968-м, Луи де Фюнеса признали лучшим актёром. По размеру гонораров (2,5 млн. франков за фильм) он превзошёл всех звёздных коллег (отнюдь не пустяк для человека, который так и не смог забыть свою нищую юность). Однако вскоре в карьере Фю-фю наметились первые признаки спада. Со смертью Бурвиля в 1970-м Луи потерял своего лучшего партнёра. В нескольких последующих комедиях актёр комиковал "в пустоте", казалось, его виртуозно-гротескная мимика становится самоцелью, единственным стержнем фильмов, в которых участвует де Фюнес.

В зените славы он получил редкую для звезды кино власть над сценаристами, режиссёрами и продюсерами. Все они попали в зависимость от настроения и капризов Луи, состояния его здоровья или его планов на ближайший выходной.

Но зрители по-прежнему обожали своего кумира. Еженедельник "Экспресс" писал: "На протяжении 20 лет де Фюнес врачует соотечественников, помогая им отделываться от недостатков, которые он мастерски обличает своей клоунадой".

ПОЛЮБИТЕ ПЛОХОГО

Зритель любит комических героев. Даже самые отъявленные экранные плуты – милые симпатяги, лирики и добряки в глубине души. Экземпляр, созданный Луи де Фюнесом – яркое и смелое исключение. Персонаж Фю-фю – маленький, антипатичный, глупый, жадный, вздорный, тщеславный, беспринципный, эдакий хитрюга, всегда оказывающийся в дураках. Образ, найденный актёром, – продолжение традиции итальянской комедии масок и средневекового французского фарса. Пластика актёра подчёркнуто карикатурна, он не стремится вызвать даже тень сочувствия к своему герою. Комик упрямо, неистово, агрессивно изображал на экране один и тот же национальный, социальный тип – сатирическое воплощение человеческих слабостей и пороков. Таков его комиссар Жюв, самодовольный и подозрительный чинуша, то и дело впадающий в раж, оттого что реальность, с которой он сталкивается, устроена вовсе не так, как ему хотелось бы. Бесподобны эти выплески сумасшедшей энергии, прерываемые внезапным ступором в момент очередного провала. Первый полицейский страны замирает, обливаясь потом от умственного напряжения, и, вытаращив глаза, сообщает озарённо:

- Я всё понял!

- ???

- Это был Фантомас!

В зале рыдают от хохота, зритель на может не платить любовью за эти минуты освобождения от утомительной серьёзности лица, за счастье посмеяться вволю над этим дураком, а заодно и над собой.

Моды и течения менялись, но "бесноватый" де Фюнес оставался прежним и его можно было понять: слишком больших усилий, слишком многих лет стоило ему найти эту ноту, эту краску, это амплуа. Найти и дождаться, когда позовут, когда посмотрят, когда засмеются.

НЕ ГОВОРИТЕ ОБО МНЕ, ДЕТИ

Так называется книга, написанная сыновьями Луи де Фюнеса – врачом Патриком и гражданским лётчиком Оливье. В работе над биографическим повествованием в качестве консультанта принимала участие и вдова актёра.

Вопреки просьбе отца, дети сделали достоянием читателя не самые приглядные стороны характера великого комика.

15 марта 1973 года Луи де Фюнесу присвоили звание кавалера "Ордена Почётного Легиона". Вскоре после этого знаменательного события началась чёрная полоса в жизни актёра. Первый инфаркт случился весной 1975-го на сцене, во время спектакля "Вальс тореадоров". Через несколько месяцев, уже в госпитале – второй. "Это, наверное, для того, чтобы я лучше осознал первый", – пробовал шутить де Фюнес. Он долго болел, журналисты о нём почти забыли. Режиссёры боялись приглашать актёра, сердце которого может остановиться в любой момент, а публика отказывалась верить в то, что у клоуна вообще может быть сердце. Луи прервал работу в театре и кино. Обидевшись на молчание коллег, комик продал квартиру в Париже, уехал в свой замок де Клермон (наследство Мопассана), под Нантом, на берегу Луары, к любимым розам, в уединение и покой.

Тишину прервал звонок Клода Зиди, предложившего работу в картине "Крылышко или ножка". Де Фюнес согласился, но весь период съёмок оставался под медицинским наблюдением.

Ослабло не только здоровье – с годами и нрав де Фюнеса совсем испортился. Он часто ссорился с собратьями по искусству. Луи стал жадноват и брюзглив, подобно его персонажам. Теперь Фю-фю веселился только перед камерой, на жизнь комик смотрел угрюмо. Улыбку у де Фюнеса могла вызвать только любимая внучка, дочь младшего сына Оливье, который в детстве и отрочестве без особой охоты снимался в нескольких фильмах отца.

СКУПОЙ

Актёрских сборищ и застолий Луи терпеть не мог: "Каких только глупостей не говорит человек с бокалом в руке". Он жил будто не в наше время, а в XIX веке. Неохотно водил машину, как в юности удил рыбу, выращивал розы. "Я не люблю общества, у меня мало друзей. Всё свободное время, отдыхая от веселья, я провожу со своей семьёй".

Луи де Фюнес

У Леонида Филатова в стихотворении "О, не лети так, жизнь!" есть строки – "и пусть я никогда спектакля не увижу, но всё ж, я буду знать, что был такой спектакль". Стихи вспомнились, когда я читал эссе Валера Новарина о де Фюнесе-театральном актёре. Написанное великолепным языком, оно приоткрывает неизвестную нашему зрителю сторону таланта актёра для которого кинематограф (как это ни странно) – лишь фрагмент творчества. В последние годы Луи не снимался – берег силы, готовясь к единственной роли, о которой мечтал всю жизнь. Мечтал так давно, что режиссуру этой картины, экранизации мольеровского "Скупого", не доверил никому, став в первый и последний раз по обе стороны кинокамеры (добавим, что де Фюнес был автором сценариев нескольких своих кинокомедий), призвав в помощники Жана Жиро.

Роль Гарпагона, приди она лет на двадцать раньше, могла бы стать началом совсем другой биографии. Фильм был прохладно встречен прессой и не окупился в прокате. Тем не менее выдающийся вклад Фюнеса во французское и мировое кино в 1980-м был отмечен почётной премией "Сезар".

СМЕРТЬ В САДУ

Любимым режиссёром де Фюнеса и, пожалуй, единственным другом среди представителей этой профессии был Жан Жиро, с которым они сделали все фильмы о жандарме из Сен-Тропеза, а также "Большие каникулы" (1967) и "Капустный суп" (1981). После смерти товарища де Фюнес утратил интерес к жизни. Перестал проверять счета и принимать лекарства. Никого не приглашал, не отвечал на телефонные звонки. Жанне иногда казалось, что Луи не помнит имя внучки... Единственным человеком, которому Луи по прежнему доверял, был садовник Виктор. Вдвоём неторопливо беседовали о розах, правильном поливе и новых удобрениях. Иногда отправлялись вместе рыбачить...

За неделю до смерти Луи сказал жене: "Я знаю, какой будет моя самая удачная шутка" – "Какая же?" – "Мои похороны. Я должен сыграть это так, чтобы они обхохотались".

Однажды, сидя на скамье в саду среди клумб, де Фюнес обратился к Виктору: "Не знаю, почему у меня так отяжелели ноги. Чем ближе я подхожу к порогу, тем дальше он от меня..." В тот вечер у актёра сильно болело сердце, но он не жаловался, только заметил, что, наверное, где-то подхватил грипп.

Утром Луи вышел к Жанне со словами: "Я скучаю один в своей комнате..." Это были его последние слова.

Великий комик скончался по дороге в клинику 28 января 1983 года.

СЫГРАЙ ЭТО ЕЩЕ РАЗ, ЛУИ

Чудо кино. Талант, энергия, нерв и сердце Мастера запечатлела плёнка, теперь уже и видео. Включаю магнитофон, вижу на экране это немыслимо подвижное лицо с хитро-глупой улыбкой до ушей, нос клювом и небесно-голубые глаза местечкового соблазнителя. Слышу его истеричное:

"Идиоты, вы надо мной издеваетесь?",

или – "Погоди, Фантомас, скоро мы тебя поймаем!"

Конечно, поймаем, куда ж он денется.