«Ле Шануа» (1972)
(Мастера зарубежного киноискусства)
СЦЕНАРИИ. (137-140)
| страница 137 |
Т е р е з а. Да... Мне надо быть там до одиннадцати часов.
Э м и л ь. У вас свидание?
Т е р е з а. Нет... я вам потом объясню.
Э м и л ь. Нет времени. Сначала нам надо заехать в зал Мютюалите.
Т е р е з а. Что это такое?
Э м и л ь. Профсоюзное собрание, где мне надо выступать. (Ищет свой доклад.) Пять минут. Уверен, что вы не член профсоюза. Вы пойдете со мной, вам будет интересно. А затем я вас отвезу к вашему Форестье и поговорю с ним по-нашему.
Т е р е з а. А счётчик?
Э м и л ь. Я угощаю... И выключаю его.
Тем временем полицейский заполнил штрафной бланк. Возвращает права и даёт маленькую квитанцию. Такси отъезжает. Полицейский свистит снова. Такси возвращается.
П о л и ц е й с к и й. Ваши задние подфарники?..
Э м и л ь. Не включаются.
П о л и ц е й с к и й. А ваш счётчик?..
Э м и л ь. Он бастует.
Вереница такси с зажжёнными фарами. Затем зал, в котором собрались шофёры. На трибуне оратор заканчивает свою речь.
О р а т о р. В заключение я хочу сказать, что мы требуем улучшений... Современных машин, достойных столицы. Мы также хотим, чтобы нашими членами были самые лучшие люди, знающие не только улицы и проспекты Парижа, но и его сердце.
Аплодисменты. Слово берет председатель собрания.
П р е д с е д а т е л ь. Из-за отсутствия нашего товарища Эмиля Готье предлагаю перенести обсуждение отчёта казначея на конец собрания. (Шум.) Он здесь? Пришёл? (В зале крики: «Эмиль! Эмиль!»)
| страница 138 |
Эмиль с бутербродом в руке направляется к трибуне. Один из шофёров кричит ему: «Ты теперь и но ночам работаешь?»
Тереза тоже жуёт бутерброд.
Ш о ф ё р. Аппетит у вас неплохой.
На трибуне Эмиль никак не может разделаться со своим бутербродом.
Э м и л ь. Извините, я не успел поужинать... В прошлом году, когда вы выбрали меня казначеем, я вас предупреждал, что не в ладу с цифрами. Я весь год борюсь с ними... Когда писал отчёт — тоже. И сегодня вечером взял клиента, у которого не было денег. Несмотря на всё это, состояние нашей казны хорошее и, стало быть, можно поздравить вас самих, тех, кто платит членские взносы — эту единственную добровольную форму налога в наше время, прославленное многими налогами. (Читая по бумажке.) «Состояние кассы за истекший срок: расходы на содержание помещения профсоюза, секретариата, переписку, телефон, разное... Выпуск книжек. Помощь и ссуды товарищам в беде. Доходы: членские взносы и марки. Праздник и ночной бал. Чистое сальдо — на 43 721 франк больше, чем в прошлом году».
Аплодисменты. Улыбается Тереза. Эмиль вытирает лоб.
П р е д с е д а т е л ь. Вы заслушали отчёт нашего товарища Готье. Отчёт был проверен нашей ревизионной комиссией, утвердившей его. Те, кто принимает этот отчёт, пусть поднимут руки.
Весь зал поднимает руки.
П р е д с е д а т е л ь. Кто против?
В первом ряду руку поднимает старичок с длинными усами.
Э м и л ь (возмущённо). Почему?
С т а р и ч о к. Потому что не согласен.
Э м и л ь. Почему ты не согласен?
С т а р и ч о к. Потому что не согласен. У меня есть основания...
Э м и л ь. Ну так поделись с нами!
| страница 139 |
С т а р и ч о к. Я поделюсь, когда мне это захочется...
Шум, крики: «Пусть скажет!»... «Пусть скажет с трибуны... Надоел!»
Э м и л ь (сходя с трибуны). Раз ты не хочешь сказать, пошли по почте... Я тороплюсь... Меня ждёт клиент.
П р е д с е д а т е л ь. Отчёт казначея утверждён большинством при одном против.
Э м и л ь (проходя мимо старичка). Хитрец!
С т а р и ч о к. А я не согласен... Не согласен...
Улица. Двое мужчин ищут машину.
Первый мужчина. Где они все, эти шофёры?
В т о р о й м у ж ч и н а. В бистро, наверное.
П е р в ы й м у ж ч и н а. Вот один идёт. Вы свободны, шофёр?
Э м и л ь. Нет, мсье, и у меня на счётчике 600 франков. Если вы оплатите, я к вашим услугам. К тому же мне ехать на Лионский вокзал.
П е р в ы й м у ж ч и н а. Просто нахальство.
Уходят жестикулируя.
Э м и л ь. Едем на Лионский вокзал, но сначала скажите, для чего. Надеюсь, вы не ответите, как старичок, что у вас есть основания. У вас что-нибудь в камере хранения?
Т е р е з а. Да.
Э м и л ь. Так поедете завтра.
Т е р е з а. Нельзя.
Э м и л ь . Почему? Может, испортиться?
Т е р е з а. Да.
Э м и л ь. Это масло?
Т е р е з а. Нет.
Э м и л ь. Кошка?
Т е р е з а. Нет... Ребёнок...
Э м и л ь. Ребёнок?
| страница 140 |
Тереза. Да, мой ребёнок...
Э м и л ь. И вы сдали его в камеру хранения?
Т е р е з а. Не совсем так. Малыш плохо перенёс дорогу, и меня направили в комнату отдыха на вокзале. Я должна была его забрать через час, а уже прошло три. В одиннадцать часов там закрывают.
Э м и л ь (возмущённо). И вы не могли сказать это пораньше? Ребёнок! (Остановился). И он...
Т е р е з а. Да.
Э м и л ь. О! Садитесь... (Закрывает счётчик старым кашне.)
Т е р е з а. Что вы делаете?
Э м и л ь. Так к нам никто не станет приставать... Я надеваю на него пальто, чтобы он не простудился... Я запеленал его...
Панорама вокзала. Проезжает автокар для багажа, открывая вид на комнату отдыха. На вывеске написано: «Мамы! Комната отдыха в вашем распоряжении!»
Внутреннее помещение. Над кроваткой, где лежит ребёнок, склонились Тереза и сестра. Последняя берёт его на руки, несёт к столу и начинает одевать.
С е с т р а. Он вас узнал... Он хорошо отдохнул... Всё время спал... И не беспокоился. В отличие от меня. Ведь я вам сказала: «Не больше часа!» А прошло более трёх. Я отвечаю за всё. Мы не имеем права разрешать матерям отлучаться ни под каким предлогом.
Т е р е з а. Почему же?
С е с т р а. Они оставляют тут детей...
Т е р е з а. Я никогда не брошу моего ребёнка.
С е с т р а. Конечно... Но, увы, есть немало женщин, которые говорили то же самое. И тем не менее бросали... Не надо кидать в них камнями.