Жан Марэ: О моей жизни (1994)
Жан Кокто. «Неизданные стихи» (336-339)
(Перевод Юлии Покровской)
| страница 336 |
| Твоя прелесть |
|---|
|
В мой сон пришедшим ночью вскоре Так рассказать о ней берусь, Что все они умрут от горя, Когда внезапно я проснусь. Я лёгкие тобой наполню — Так губка жадно воду пьёт. Приснившемуся мне напомню, Что он без воздуха живёт. И всё-таки ужасно это: О драгоценном говорю, И под предлогом сна до света Любовника другим дарю. |
| страница 337 |
| Самоа |
|---|
|
На острове вдвоём нам было так вольготно, Но задевая нас, толкали ветки вниз. Не верь, что это был один инстинкт животный Или какой-нибудь каприз. Мы не смогли понять дремучие законы, Что древо крови нам впечатало в тела. И небом здесь судьба, и волнами, и кроной, И царствованием была. Не сразу я открыл для этой тайны двери. Устои, с ней борясь, свой возвышали глас, Ведь и цветок и плод, плод дерева артерий — Огонь, он пожирает нас. Взрыв нежности, изысканно-стыдливой, Не вгонит в краску пусть и не смущает грудь. Известно дьяволу, что глупости приливы Нам разум силятся вернуть. |
| страница 338 |
| Однажды |
|---|
|
Ты прекрасен, точно лира, Ты прекрасен, как покой. Если кормишься ты мной, Ты — восторг, безумье мира. Ты прекрасен, как уют, Ты прекраснее, чем боги, А в конце моей дороги Ты — последний мой приют. Смерть едва ль не дорога́ мне, Эта дата или та... На моём надгробном камне Будет вянуть красота. |
| страница 339 |
| * * * |
|---|
|
Пишу стихи, пока он спит, любовник мой — Спит золото волос и пола знак златой. Но скоро этот знак, заворожённый снами, Поднимется, как ствол, как мраморное пламя, Колонной золотой он встанет, чуть круглясь. Здесь мрамора с огнём так ощутима связь. А на холодный жезл он не похож и с виду; От сердца импульс шёл, неведомого Жиду. Уччелло, Винчи... — всё ловили и не раз, И тысячи других, тот импульс, как приказ, Они хотели всё, чтоб сила, сладив с силой, Пред крепостью любой в них мужество вселила. Далёкие от зла, от игр пустых и нег, Хранили наш секрет, сверкающий, как снег; Поскольку правда спит, невидима, пуглива, И палец золотой к губам прижат стыдливо. С улыбкой помолчим, с достоинством любя. Любовник мой, пишу на сердце у тебя. |